«Поскорее перестань делать то, что при всем желании не сможешь делать долго» Сенека

 Последний астраханский губернатор И. Бирюков в тяжелые революционные годы разрешил лов рыбы всем категориям граждан с 15 мая по 15 июля. Был разрешен также «продовольственный» лов, который обеспечивал население необходимым минимумом рыбопродуктов. И. Бирюков известен еще тем, что в 1914 году, будучи в звании полковника, в записке на имя действующего губернатора резко критиковал Устав рыболовства и предлагал оригинальный способ регулирования промысла «…воспретить лов рыбы навсегда в одном из наиболее важных протоков Волги от самого моря с ильменями и проранами до того места на Волге, где она отделяет от себя р. Болду». И далее: «Устав о Волго-Каспийском рыболовстве, утвержденный в 1902 году (переработанный Устав 1865 года), позволяя ловить рыбу во всех водовместилищах, где только есть признаки её существования и требуя в тоже время, чтобы эти люди не вылавливали всю без остатка, не достигал и не может достигнуть цели».

Лучше не скажешь и о сегодняшнем дне: есть признаки рыбы – продолжаем вылавливать и даже прилагаем к этому дополнительные усилия. Современный промысел в дельте Волги теплится за счёт туводных рыб и в значительной мере за счёт, как их раньше называли «сорных» рыб. Неводный лов в реке стал нерентабельным и. если он продержится ещё несколько лет, то только с помощью дотаций со стороны. В 2003 году 7-8 тыс. рыбаков добыли 39 тыс. тонн туводных и проходных рыб или 5 тонн на одного рыбака, и доля проходных в этой цифре несопоставима с производительностью конторского неводного рабочего за весеннюю и осеннюю путину в начале 20-х годов – 14 тонн.

Вот и возникает вопрос, до какой величины должна уменьшится годовая добыча, чтобы было принято хоть какое-то осознанное решение? Какая цифра является критической с биологической или экономической точек зрения? Или надо ждать, пока рыбаки сами откажутся от убыточного занятия? В этом просматривается неизбежность будущих событий, которые по разному отразятся на тех, кто занимается выловом рыбы «между прочем», и тех, для кого рыболовство пока ещё составляет существенную часть годового дохода.

Астраханские рыбопромышленники вопрос об ограничении интенсивности промысла в последний раз и в довольно категоричной форме ставили в конце 20-х годов (знаменитые «недоловы» воблы»). Рыбохозяйственная наука подключилась к обслуживанию промышленности после национализации рыбной отрасли, выдавая прогнозы уловов и «объясняя», почему они сильно отличаются от фактических. Ряд обстоятельств способствовал завидному долголетию порочной практики. Обезрыбить громадный и продуктивный водоём – дело сложное, требующих колоссальных усилий. Для каждого вида требуется знание особенностей водоёма и сезонного распределения рыбы, требуются разнообразные и видоспецифичные орудия лова. Ловцы не могут одновременно с равной интенсивностью ловить разные породы и поэтому вековая статистика уловов может содержать колебания (на фоне общей тенденции), которые не нуждаются в объяснениях.

К середине 30-х годов Сев. Каспий был полностью «схвачен» промыслом (см. «А.И.» 15.05.03). Общий вылов в реке и море сравнялся с максимумом 1913 года и к 1960 году (официально объявлено о прекращении промысла в море) понизился с 560 тыс. тонн до 95 тыс. тонн, причём морская добыча упала с 400 тыс. тонн до 25 тыс. тонн. Часть рыбаков на сейнерах ушла на промысел анчоусовидной кильки в Юж. Каспий, другая часть пополнила ряды речных рыбаков. Годом раньше объявлено о прекращении добычи рыбы в Волго-Ахтубинской пойме и, таким образом, весь рыбный регион области был обрублен с двух сторон, с моря и с верховьев Волги. Концентрация лова в низовьях рек дельты естественно не привела к снижению интенсивности изъятия проходных рыб (сельдь, вобла, осетровые) со всеми вытекающими последствиями. Непроходные, туводные («ямные» виды, постоянно живущие в одной и той же воде, пресной или солоноватой, могут быть подвержены перелову только в зоне действия промысла. Поэтому группа туристов в Енотаевском районе у Песчаного острова за неделю соревнований выловила полторы тонны отменных сазанов, а в море не используются промыслом долгинская сельдь, пузанки, судак, сазан и лещ; последние три вида в период одновременного существования морского и речного промыслов имели в море такие размеры, какие никогда не наблюдались в реке (это указывает с одной стороны на локальные группировки частиковой рыбы, а с другой – на то, что для крупного частика наиболее эффективным орудием лова в море является распорный невод). Мелкий частик (на то он и мелкий), широко распространенный в придаточной системе дельты, подвергается хаотичному перелову, будучи переловленный в одном месте, он благополучно существует в другом. Некоторые виды в состоянии половозрелости проходят сквозь ячею (окунь, сопа), вылов других затруднён (линь, краснопёрка), третьих – отсутствием зимнего лова на ямах или в других местах скопления (чехонь, скапливается и на слабом течении). Я полагаю, что в будущем мелкий частик должен стать объектом индивидуального промысла, с предоставлением ловцу свободы выбора способов и мест лова.

Все что делается (и не делается) в рыбной отрасли – якобы, для сохранения (что под этим понимать?) осетровых. В Волго-Ахтубинской пойме охраняем нерестилища, в море – молодь от случайного прилова, в реке – продолжаем вылавливать производителей и модернизируем рыборазводные пункты. Неужели ещё жива мечта 60-х годов превратить Каспий в управляемое осетрово-киличное хозяйство, производительностью сотни тысяч тонн, где какому-нибудь судаку нет места?

В 2004 году годовая квота вылова осетровых в первом полугодии выполнена на 21%, хотя раньше практически вся рыба осваивалась в весеннюю путину. Несмотря на это Севкаспрыбод считает, то в 2004 году производителей заготовлено в количестве, позволяющим в 2005 год увеличить выпуск молоди до 50-52 млн. штук («А.И», 29.07.04). Почему же в этом году показатели в 2 раза ниже?

КаспНИРХ, отмечая негативные явления в организации промысла, вопрос об осетровых обходит стороной («Волга» 20.07.04) и говорит в основном о вобле и резком снижении кормовой базы для всех видов рыб без приведения фактических данных, а также о возросшем прессе на воблу со стороны рыбоядных птиц, хищных рыб, тюленей. Не отмечен ещё один фактор, о котором напоминает житель с. Тишково Анисимов: «Я помню в 70-80 годы была мода на рыбную муку. Сразу же наши учёные «изобрели карликовую воблу», и её от науки лет двенадцать малоячеистыми неводами сотнями тонн вылавливали и перерабатывали на муку».

На 2005 год квота на воблу уменьшена ещё на тысячу тонн и будет самой низкой за все предыдущие годы. Но зачем это делать, если фактический улов не зависит от квоты? Случайное их совпадение будет означать благополучную ситуацию? Система квотирования с оглядкой на улов прошлого года, не имея расчётных данных плетется в «хвосте событий» и не достигает цели. Ещё один вид назван поименно – «популяция краснопёрки находится в благополучном состоянии». Как тут не вспомнить факты двухлетней давности, когда КаспНИРХ под предлогом перелова краснопёрки потребовал прекращения частикового промысла рыбаками «Каспрыбхолодфлота»

КаспНИРХ возражает против временного прекращения промысла. По мнению ученых, запрет увеличит армию браконьеров, и в итоге мы рискуем остаться вообще без производителей ценных видов рыб. На рыбопромысловых участках обоснуются турбазы, а нефтяники могут закрепиться и в авандельте. Запрет грозит обернуться нам бессрочным и гораздо важнее принять меры по наведению порядка на промысле, приёму рыбы, получению достоверной информации, изменению самой стратегии организации промысла, рекультивации нерестилищ и рыбоходных каналов, свести до минимума нелегальный вылов. Необходимо вложить средства в многократное наращивание выпуска молоди естественного биомелиоратора дельты – белого амура, а также других ценных видов рыб.

По-видимому, это и есть их стратегия на будущее: бороться с браконьерами, усиливать внимание, копать канавы, косить траву, стрелять бакланов и тюленей, отлавливать хищных рыб, вселять в водоёмы новые виды и вкладывать…вкладывать финансовые средства в подобные мероприятия. Приведу иную точку зрения председателя колхоза «Заветы Ильича» П. Рытова («А.И.» 01.07.04): «В связи с уменьшением рыбных запасов, особенно стада осетровых, необходим запрет промысла на несколько лет. Возникает проблема: как быть с ловцами, рыбообработчиками. На первый взгляд, неразрешимая проблема. Но это только на первый взгляд. Собираемся же мы жить дальше? А наши дети, внуки, в целом государство? Так надо всё подсчитать, найти деньги для компенсации материальных потерь людей. Но это, как и то, о чём говорил несколько выше, действительно – прерогатива государства, на федеральном уровне это надо решать. Но решиться на такой шаг придётся, только бы не опоздать, как всегда. Ощущая близость беды – дальнейшее падение добычи рыбы, мы направляем свои усилия на развитие прудового хозяйства. Опыта нам не занимать».

Первый постсоветский губернатор А.Гужвин много сделал для того, чтобы как-то поддержать добычу рыбы. Например, в нарушение указа Б. Ельцина, привлек пограничников к охране биоресурсов; неоднократно изменял сроки промысла, обращался с требованиями оптимального попуска весенней воды и даже увеличивал норму вылова воблы весной на одного жителя области. В последнее время губернатор озабочен возвращением осетровых в госсобственность и может быть он успеет вникнуть в более общую проблему рыбной отрасли.